А начиналось всё это безобразие с попытки написать небольшой рассказик, когда истощились запасы, непрочитанных ещё вещей, на этой, зацепившей душу, полке фантастики. Позже, пришла мысль, а что будет, если взглянуть на события в стиле EVE c другой стороны баррикады? Чтобы сначала это был процентов на восемьдесят вгляд уроженцев Содружества на происходящее.
Закар суровый мир: страшные штормы и холода, ливни и град. Здесь живут два народа: Юрты и Раски. Между ними непримиримая вражда. Элосса, девушка Юрт, отправляется в паломничество. В дороге она встречает Стэнса, юношу Раски. Вместе они переживают захватывающие приключения и, пройдя через все испытания, находят причину вражды их народов и путь к их примирению.
Ошалевшая планета на пороге катастрофы: терроризм, эпидемии, генетический беспредел, мутации. Безумный ученый, бывшая порнозвезда и фигляр-неудачник превращают мир потребительского абсурда в безлюдную пустыню. Чтобы уничтожить человечество, хватит тщательно разработанного вируса и нескольких месяцев эпидемии. На место людей пришло новое племя – травоядное, невинное и прекрасное. Посреди заброшенного парка живут Дети Коростеля, и фигляр-неудачник, единственный живой человек на Земле, сочиняет им сказки для новой жизни.
От редакцииЭто издание является первым полным собранием стихотворений Тютчева академического типа. В то же время оно рассчитано не только на специалистов, но и на широкий круг читателей, что определило некоторые особенности его композиции.Стихотворные тексты разбиты в данном издании на два раздела.Первый раздел (1824-1873) включает всю основную оригинальную лирику Тютчева, т. е. ту часть его наследия, которая является драгоценным достоянием русской и мировой лирики. Сюда же отнесены избранные переводы, могущие по своим художественным достоинствам быть поставленными вровень с подлинниками и в наибольшей степени несущие на себе отпечаток творческой индивидуальности поэта. Этот раздел занимает весь первый том.Во второй раздел (1815-1873) вошли: юношеские стихи, большинство переводов, политических стихотворений и стихотворений «на случай» (часто написанных не столько по внутреннему побуждению, сколько по обязанности или по просьбе окружающих), почти все эпиграммы, стихотворения на французском языке. Этот раздел составляет второй том.Внутри каждого раздела стихотворения размещены в хронологическом порядке.В качестве дополнения ко второму тому даются: детское стихотворение «Любезному папеньке», шуточные стихи, стихотворение А. Ф. Тютчевой «Святые горы» в переработке поэта, стихи, написанные во время предсмертной болезни (за исключением четверостишия «Все отнял у меня казнящий бог…», которым завершается первый раздел), и два стихотворения, приписываемые Тютчеву.Другие редакции и варианты распределены соответственно по обоим томам.
«На первом собрании религиозно-философского общества (в 1908 году) был прочитан доклад Германа Баронова „О демотеизме“ (обожествление народа в „Исповеди“ Максима Горького).Баронов говорит: „Когда общественное возбуждение улеглось и река общественной жизни вступила в свои берега, на берегах осталось много сора. Этот сор разделяется на „честный“ и „нечестный“. К „честному“ сору относятся только те, кто сам себя сознал „сором“, кто томительно ищет живого Бога; к „нечестному“ – вся та часть интеллигентного общества, которая прямо или косвенно склоняется на сторону той или другой партии“.…»
Героическое, эпическое и сатирическое изображение нашей эпохи Второй вариант. *** Владимир Маяковский. Полное собрание сочинений в тринадцати томах. Том второй. 1917-1921 Подготовка текста и примечания Н. В. Реформатской ГИХЛ, М., 1956 OCR Бычков М.Н. mailto:[email protected] ***
Остов сказки, лежащей в основе моей новой драмы «Фамира-кифарэд», таков: сын фракийского царя Филаммона и нимфы Аргиопы Фамира, или Фамирид, прославился своей игрой на кифаре, и его надменность дошла до того, что он вызвал на состязание муз, но был побежден и в наказание лишен глаз и музыкального дара. Софокл написал на эту тему трагедию, в которой сам некогда исполнял роль кифарэда, но трагедия не дошла до нас. Мое произведение было задумано давно, лет шесть тому назад, но особенно пристально стал я его обдумывать в последние пять месяцев. А. А. Кондратьев сделал мне честь посвятить мне написанную им на ту же тему прелестную сказку, где музы выкалывают Фамире глаза своими шпильками. Он рассказывал мне о своем замысле уже года полтора тому назад, причем я также сообщил ему о мысли моей написать трагического «Фамиру», но почти ничего не сказал ему при этом о характере самой трагедии, так как никогда ранее не говорю никому о планах своих произведений, — во всяком случае, ни со сказкой г. Кондратьева, ни, вероятно, с драмой Софокла мой «Фамира» не имеет ничего общего, кроме мифических имен и вышеупомянутого остова сказки. От классического театра я тоже ушел далеко. Хор покидает сцену, и в одной сцене действующие лица отказываются говорить стихами, по крайней мере некоторые. На это есть, однако, серьезное художественное основание.
