В прозе Леонида Андреева причудливо переплелись трепетная эмоциональность, дотошный интерес к повседневности русской жизни и подчас иррациональный страх перед кошмарами «железного века». Любовь и смерть, жестокосердие и духовная стойкость человека — вот главные темы его повестей и рассказов, ставших одним из высших достижений русской литературы начала XX столетия.
«Прежде всего я должен ограничить свою задачу. Тема моя – русский драматический театр ближайшего будущего. Пускаться в общие рассуждения о театре далекого прошлого и отдаленного будущего у меня нет охоты. Еще недавно бедная, русская литература обогащается очень ценными вкладами в эту область. Правда, у нас еще нет истории театра, и даже история русского театра не доведена до конца. „История“ П. О. Морозова кончается восшествием на престол императрицы Елисаветы Петровны, то есть совсем первобытными временами русского театра, история XIX века не написана, если не считать труда Божерянова, который, по-видимому, не выйдет полностью в свет…»
Я ушел далеко за город…Все больше мною овладевало странное, но уже давно мне знакомое чувство какой-то тоскливой неудовлетворенности. Эта ночь была удивительно хороша. Мне хотелось насладиться, упиться ею досыта. Но по опыту я знал, что она только измучит меня, что я могу пробродить здесь до самого утра и все-таки ворочусь домой недовольный и печальный.Почему? Я сам не понимаю…
На тюремную планету Зартак опустилась ночь. По комплексу бродят отступники из эпохи зари Империума, несущие боль и смерть. Но их ждет нечто столь же опасное - лояльные, однако жестокие и хищные Кархародоны.
Еще в Российской империи о допетровской Руси создался своего рода миф: якобы до прихода Петра вся русская земля находилась во мраке и невежестве, сохраняла варварские, почти языческие, обычаи и совершенно не двигалась вперед; не развивалось ни управление государством, ни армия, ни культура. Однако в своей книге известный российский историк Андрей Буровский развенчивает этот миф, созданный, чтобы доказать необходимость кровавых «реформ» Петра. Он доказывает, что подлинным «золотым веком» России был XVII в., когда страна была гораздо ближе к Европе. Если бы Московское царство не было уничтожено Петром-антихристом, возможно, в истории России было бы куда больше светлых моментов.
Один из самых известных юмористов в мировой литературе, О. Генри создал уникальную панораму американской жизни на рубеже XIX–XX веков, в гротескных ситуациях передал контрасты и парадоксы своей эпохи, открывшей простор для людей с деловой хваткой, которых игра случая то возносит на вершину успеха, то низвергает на самое дно жизни. «Если вы философ, вы можете сделать вот что: подняться на крышу большого дома и, взирая с трехсотфутовой высоты на собратьев-людей, презирать их как ничтожных букашек. Они ползают, они толкутся и кружат, бесцельно, тупо, бестолково, точно какие-нибудь несуразные водяные клопы на пруду в летнюю пору. Не скажешь даже, что они снуют, как муравьи, ибо муравей, с присущим ему завидным здравомыслием, всегда знает, как ему быстрей попасть домой. Положение у муравья на земле невысокое, однако же как часто бывает, что он уж и домой пришел, и шлепанцы достал из-под кровати, а вы еще томитесь на высоте своего положения, застряв на станции надземки…»
Это должно было стать самой секретной операцией спецслужб. Операцией, которую совместно готовили опытнейшие профессионалы России и США. Операцией, от которой зависела судьба миллионов людей. Нужен выстрел — всего один выстрел. Нужно всего-то — убить человека. Самого охраняемого человека маленькой латиноамериканской страны. Президента. И сделать этот выстрел должен один-единственный человек. Человек, который в одиночку стоит десятка суперагентов. Лучший из лучших…
