«Маленький уездный городок в тревоге. Со всех сторон понаехали гласные: помещики с остатками прежнего величия явились в каретах и колясках, помещики без таковых остатков и духовенство – в тарантасах, крестьяне… – впрочем, их почти не было в числе гласных уезда…»
«Есть слова, которые мы часто употребляем, не обращая внимания на их глубокое значение; мы говорим: «Это противно внутреннему чувству, этим возмущается человечество, этому сердце отказывается верить». Какое чувство породило эти выражения? Оно не есть следствие рассуждений, не есть следствие воспитания, – одним словом, не есть следствие разума. Вы видите казнь преступника; разум убеждает вас, что она необходима, но было бы противно внутреннему чувству не скорбеть о нем. Разум уверяет вас, что вы должны умерщвлять своего противника в пылу сражения, – но спросите самого храброго воина, что ощущает он, проходя по полю битвы после сражения? Ведь эти раны были необходимы, эти страдания суть необходимое следствие правой битвы, отчего же его сердце трепещет, отчего дрожь проходит по его телу, отчего его человечество возмущается? Отчего иногда, как самое сердце ваше поражено какой-либо страстью, и рассудок уверяет вас, что вы можете предаться ей безопасно, но еще какое-то внутреннее чувство вас удерживает?»
«Ты опять упрекнула меня,Что я с Музой моей раздружился,Что заботам текущего дняИ забавам его подчинился.Для житейских расчетов и чарНе расстался б я с Музой моею,Но бог весть, не погас ли тот дар,Что, бывало, дружил меня с нею?..»
«…Сия книга содержит описание идеальной, или мысленной, республики, подобной республике Платоновой; но только слог англичанина не есть слог греческого философа. Сверх того, многие идеи его одна другой противоречат и вообще никогда не могут быть произведены в действо…»
«Первое действие есть картина капризов и бешенства батюшкиной дочки, Любови Осиповны. Несмотря на доброе сердце, все терпит от ее вспыльчивого нрава: мать, графиня Брезинская, сестра Лиза, самая кроткая девушка, учители и горничная Маша. Капитан морской службы Рогдаев, давно влюбленный в прелестную капризницу, знакомый отцу ее (который сам избаловал дочку), решается ее исправить, согласясь с князем Сицким, влюбленным в Лизу, и с Машею…»
«Дурнопечин (сидит один перед столом в ваточном пальто). Удивительное дело, как идет жизнь моя!.. Страх какой-то… тоска… скука… (Грустно усмехаясь.) А как другие-то, посмотришь, прекрасно живут: веселые такие… смелые… жизнию как-то умеют пользоваться, а ты вот сиди себе да думай; но это бы еще ничего – жил бы себе просто, так нет!…»
«Жалко было смотреть и на изуродованных «Разбойников»; но искажение «Дон Карлоса» несравненно прискорбнее для всех почитателей знаменитого германского драматурга. Это правда, что пиеса в оригинале не удобна для представления по своей огромности, но, кажется, есть «Дон Карлос», уменьшенный самим автором и написанный прозою для игры на театре…»
Merged files: 1. Владимир Соловьев: София 2. Владимир Соловьев: Красота в природе 3. Владимир Соловьев: Общий смысл искусства 4. Владимир Соловьев: Первый шаг к положительной эстетике 5. Владимир Соловьев: Что значит слово "живописность"? 6. Владимир Соловьев: Три речи в память Достоевского 7. Владимир Соловьев: Судьба Пушкина 8. Владимир Соловьев: Значение поэзии в стихотворениях Пушкина 9. Владимир Соловьев: Особое чествование Пушкина 10. Владимир Соловьев: Мицкевич 11. Владимир Соловьев: Буддийское настроение в поэзии 12. Владимир Соловьев: Лермонтов 13. Владимир Соловьев: Поэзия Ф И Тютчева 14. Владимир Соловьев: Поэзия графа А К Толстого 15. Владимир Соловьев: Поэзия Я П Полонского 16. Владимир Соловьев: Полонский (краткий очерк) 17. Владимир Соловьев: Русские символисты 18. Владимир Соловьев: Из литературных воспоминаний, Н Г Чернышевский 19. Владимир Соловьев: Из воспоминаний, Аксаковы 20. Владимир Соловьев: Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории 21. Владимир Соловьев: Полное собрание стихотворений
Две научные школы, два пути, одна проблема. Проблема продления жизни в коммунистическом завтра.По признанию самого Автора, книга не получилась, хотя первоначально задумывалась как главный труд жизни. Последняя из больших книг А. Беляева.
