![Онлайн книга - Обет молчания [= Маска резидента]](/pic/346448/s_cover.jpg)
Он свой в любой среде, самый обыкновенный предмет в его руках становится смертоносным оружием, он умеет терпеливо ждать и молниеносно наносить удары. Он — резидент могущественной `Конторы`. Но и такому асу нелегко вычислить предателя в собственной организации. А когда, наконец, он выявляет `крота`, у него остается всего лишь одна задача — выжить…
Книга содержит четвертый том романа «Война и мир» и статью «Несколько слов по поводу книги "Война и мир"». http://rulitera.narod.ru
Эта скандальная статья Горького вышла в 1922 году в Берлине. Ее не издавали в России ни до, ни после войны, ни в перестройку, — вообще никогда. Просто не издавали и все тут. Быть может, как раз потому, что именно в этом своем сочинении Буревестник говорит о сути революции откровеннее, чем где-либо еще, и чем это позволяли себе его товарищи-большевики. Он живописует варварство и отсталость крестьянской массы, подсказывая читателю, что искоренить это зло возможно только чрезвычайщиной. Создатель Челкаша и Клима убежден: «Как евреи, выведенные Моисеем из рабства Египетского, вымрут полудикие, глупые, тяжелые люди русских сел и деревень — все те почти страшные люди, о которых говорилось выше, и их заменит новое племя — грамотных, разумных, бодрых людей».«Интеллигенция и революция» — тема из разряда вечных. А вот крестьянство и революция — это то, о чем многое еще не сказано. И сетования Ленина на узость мысли «мелких хозяйчиков», и сочувственно-лирические суждения Солженицына о крестьянском «мiре», «мироустроении» — лишь два идейных края, между которыми еще много невозделанной земли. Мысли титулованного «пролетарского классика» — лишь кое-что из непрочитанного. Или хорошо забытого.Текст статьи печатается полностью по изданию: Максим Горький. О русском крестьянстве. Издательство И. П. Ладыжникова. Берлин, 1922.
«…В конце прошедшего столетия Карамзин, говоря о русской литературе, заметил, что публика наша всего охотнее читает романы и повести. Спустя 30 лет Пушкин с удивлением говорил, что публика «все еще сидит за романами и повестями: понравились!» Прошло 20 лет после Пушкина, – и до сих пор в нашем обществе замечается то же явление. Беллетристика поглощает собою всю остальную литературу; журналы, в которых сосредоточивается теперь наша литература, считают главным своим отделом изящную словесность; книжка журнала без повести или романа – в наше время так же невозможна, как, бывало, составление альманаха без стихотворений. Не заключается ли причина этого явления в самой сущности романа и в отношении его к современному положению общества?…»
Избранные рассказы и фельетоны 1921—1926 годов, вошедшие во 2-й том 5-томного Собрания сочинений (издательство «Художественная литература», 1989—1990 и 1991—1992 гг.).
А Хули… Нет, это не ругательство. Это имя. Странное и непривычное русскому уху. И зовут так девушку, на вид лет семнадцати. Девушку, избравшую себе древнюю профессию. Не журналистику, как вы понимаете… И всё бы шло по накатанной колее, не повстречайся ей клиент — индус. Минутная потеря концентрации, и…. А дальше — судьба свела её ни с кем-нибудь, а с полковником ФСБ. Таким же странным, как и А Хули… Номинации на премии: РосКон, 2005 // Роман Бронзовая Улитка, 2005 // Крупная форма Интерпресскон, 2005 // Крупная форма (роман)
